Центр Святого Максима Исповедника

УСТАВ БРАТСТВА 2013

Братство св. Максима Исповедника

УСТАВ БРАТСТВА

Введение

  Милостью Божией мы живем и трудимся Промыслу Господа на конце времени. Происходящее сегодня, как никогда ранее, до пределов вселенной - во всем видимом и не видимом, Божественно позитивно. Сегодняшнее время лучше и несравнимо благодатнее всего предыдущего, сегодня исполняется главное, целевое во всей истории и во всей вселенной творение, а для нас событие: «се творю все новое» (Откр.21,5). Все прежнее только предваряло Промыслительные события нашего времени, сегодня исполняется единство Слова и Жизни абсолютное и непреходящее.

  Братство исполняет эсхатологическое учение преподобного Максима Исповедника, и учение преподобного Нила Сорского, поэтому эсхатологическая экклесиология братства есть практическая эсхатология прп. Максима и никак не связана с эсхатологией мира сего в ее классическом знании. Канонизация прп. Максима и его учения делает наше братство каноничным. Это не единственный наш Небесный заступник.

  Этот Устав не дополняет и не заменяет прежнего. Эсхатологическая экклесиология человека не изменилась, но становится более практической и уже входит в пределы самого человека, где вне человека Бога нет, а это приближает Устав святоотеческой практикой к самому себе - человеку.

Эсхатологическая экклесиология

Тело каждого человека меняется, движется составом и качеством своим, старением оплачивая движение себя во времени - дела, перемещения, мышление, чувства. Это изменение естества подобно качественному изменению (созреванию) всякого плода, а Бог неизменен ни в чем: «Ведь в Боге нельзя заметить никакого изменения, как совершенно невозможно помыслить в Нем какого-либо движения, благодаря которому [в этом мире] происходит изменение [тварных существ], приводимых в движение. Это есть великое и сокровенное таинство». «Тела движутся во времени» производя движение себя м мира изменением себя, знаемым как старение, а бессмертие и нетление есть «стояние» (неизменность материи тела) спасенного человечества, которое (стояние) соединенное с движением жизни (так же неизменной природою своею) суть бытия Царствия Божия: «вечнодвижущееся стояние желающих около Желаемого (Христа). А вечнодвижущееся стояние есть непрестанное наслаждение Желаемым; а это непрестанное наслаждение (Им) есть причащение сверхприродных Божественных благ».

«Тела движутся во времени», расходуя себя старением к смерти, или вечнодвижутся в неизменности (бесконечности) жизни, не расходуя себя изменением естества «благодаря которому [в этом мире] происходит изменение [тварных существ], приводимых в движение». Но это разные по природе тела: тело тления (смертное) и тело нетления (бессмертия): «сеется в тлении, восстает в нетлении» (1Кор.15,42) и далее: «тление не наследует нетления». Такое изменение своего тела из тления в нетление святые утверждают Промыслом Божиим и единственной волей Божией о человеке - первейшей и единственной целью, и называют тропосом: «Ибо хочет всегда и во всех Божий Логос и Бог Своего вочеловечения действоватися таинству». Тропос есть способ совершения себя логоса – лица Царствия Божия, это путь (движение – изменение свойств) естества из временного, рожденного и конечного тела (Божественного смысла) мира сего, к безначальному и бесконечному телу логоса в Теле Логоса. Тропос есть сам человек, совершающий целенаправленное изменение (движение) естества своего (подвижник) в нетленный логос присноблагобытия: «Он (человек) — часть Бога: как сущий — благодаря логосу бытия его, который в Боге; как благой — благодаря логосу благобытия его, который в Боге, и как Бог — благодаря логосу приснобытия его, который в Боге». Тропос есть путь (изменение — движение) себя от Отца, Духом Святым и Сыном в вечность Царствия Божия - эсхатологическая экклесиология святых.

Эсхатологическая экклесиология это самоизменение человеческого тела смысла Божия, расходуемого временем и потому называемого «заимствованным бытием» за необходимость бытия и действования в мире временном Отцом Вседержителем, в новое нетленное бесконечное и неизменное тело слова Божия – логоса. Мысль Божия (рожденый из небытия человек) должна прозвучать во времени чтобы бесконечно звучать Словом Божиим в Царствии Божием. Такова единственная задача человека – будучи рожденным из небытия во времени и конечным, преодолеть ограничения начала и конца, стать безначальным и бесконечным, (бессмертным) сонаследником Христу воскресшему по естеству. Единственная цель творения всякого человека Богом эсхатологична по существу своему: из тела смертного совершить новое тело бессмертное: «сеется в тлении, восстает в нетлении» (1Кор.15,42) - неизреченное и таинственное эсхатологическое преложение человека из ветхого в нового совершается Таинством практической эсхатологии Духа Святого.

«Человеческая природа, когда она приводится в бытие, уже содержит в себе сущностным образом способности, изыскивающие и исследующие Божественное, которые были предоставлены ей Творцом. А откровения о Божественном производятся посещающей [ее] по благодати силой Всесвятого Духа», но, «когда в начале лукавый через грех пригвоздил эти способности к естеству зримых [вещей], то не было никого, кто бы разумевал или изыскивал Бога (Пс.13,2 и 52,3), ибо все причастные [этому] естеству обладали такой мыслящей и разумной способностью, которая была ограничена явленностью чувственных [вещей], а поэтому не могли обрести никакой мысли относительно того, что превыше чувства». Тело ветхое на конце веков состоит из естества способностей никак не воспринимающих что-либо вне времени, а во времени Бога нет.

Но Духом Святым не творятся способности восприятия (смыслы) естества из небытия, сотворенные Отцом через Сына Божия. Исходящим от Отца Духом Святым, падшие способности человека эсхатологически пресуществляются в способности нового тела бессмертного логоса: ум воспринимающий премудрость Божию, разум, и иное естество: «благодать Святого Духа не производит ни мудрости во святых помимо ума, воспринимающего эту мудрость, ни ведения помимо способной вместить его силы разума, ни веры без соответствующей уму и разуму удостоверенности в будущих [благах], пока неведомых всем, ни даров исцелений без соответствующего естеству человеколюбия, ни какого-либо из остальных даров помимо навыка и силы, способных воспринять их. Однако человек не в силах стяжать какой-либо из перечисленных даров только посредством одной своей естественной способности без Божией Силы, сообщающей [эти благодатные дары]».

В человеке, совершающем тропос, одновременно присутствуют две природы естества, ветхий человек (тело тления) и новый человек (тело нетления): «если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется» (2Кор.4,16). А в тропосе способности природы временной постоянно прелагаются в способности природы воскрешенной Духом Святым – способности бессмертные Тела Христова, и все это органично (организменно) нераздельно сочетается одним человеком в  одном самосознании, но не сливается и не соединяется в человеке: «ибо сыны века сего догадливее сынов света в своем роде» (Лк.16,8). Это несоединимое единение естества мира (тления)  и естества Царствия (нетления) в одном человеке - сына века и сына света без изменения формы, есть прообраз цели творения Адама - несоединимого единения природ человеческой (нетления) и Божественной природы в Богочеловеке Христе. Поэтому тропос есть эсхатологическая экклесиология Промыслительного изменения тела, точнее - несоединимое присутствие тела ветхого и нового в одном человеке со всеми падшими (в интеллект) и новотворенными способностями естества в «ум Христов» (1Кор.2,16): слышать, видеть, чувствовать, мыслить, разуметь иное. А воскрешение способностей восприятия опытно являет ими уму и чувству их реальность пребывания, человек воспринимает иное творение - Эсхатологическое Царствие Иисуса Христа: «где нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос» (Кол.3,11), и более: «Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе» (Гал.3,28). Или так, о тропосе и способностях тела нетления, воспринимающих реальность Логоса: «Кто, [преодолевая свое] разделение вследствие преступления, соединяется, тот прежде всего отделяет себя от страстей, затем - от страстных помыслов, далее - от естества и логосов, присущих этому естеству, а потом уже - от умозрений и от ведения, связанного с ними. Наконец, уходя и от пестроты логосов Промысла, он неведомым образом достигает логоса Единицы. И только в этом логосе ум, созерцая собственную непреложность, радуется радостью неизреченною (1Птр.1,8), восприняв мир Божий, который превыше всякого ума (Флп.4,7) и который бдительно хранит свое незыблемое достоинство».

Или иначе, об одновременном присутствии тела тления и тела нетления в современнике и их различных способностями реальностей пребывания и восприятия, чаще называемых «состояниями» самого человека: «Кто не приемлет духовных состояний, запечатленных в теле, от благодатных даров Духа, свойственных тем, кто в душе преуспел по Боге, кто бесстрастием называет состояние омертвения страстной части души, а не состояние ее деятельности, направленной к лучшему, — когда страстная часть целиком отвратилась от злых дел и обратилась к добрым, утратив дурные свойства и обогатившись благими, — тот, следуя подобному мнению, отвергает и пребывание тела в нетленном веке бытия; ведь если тогда тело будет соучаствовать с душой в неизреченных благах, то и теперь оно непременно, насколько способно вместить, будет соучаствовать в благодати, какую Бог таинственно и неизреченно дает очищенному уму, и тело само в себе будет испытывать вещи божественные, если страстная часть души изменилась, освятилась, но не умертвилась как состояние и при общности тела и души освящает расположения и действия тела» (Святогорский томос).

Движение (тропос) по учению прп. Максима на пути вочеловечивания себя от Божественного смысла к логосу Божию совершается в братстве быстро, но относительно безопасно – тело (человек) меняется: мы есть те, кто мы есть в Промысле. Не те, какими и кто мы были, и не те кто будем, и не те кто мы есть в настоящем и не в «здесь и сейчас» - но всякий человек есть только тот, кто он есть в Промысле - только тот, сколько в нем естества бессмертия для Царствия Божия, совершенного жизнью и единого с жизнью. А жизнь всегда только вечная в отличие от времени и никогда не становится временем, жизнь неизменна и бесконечна неизменностью Божественной природы Духа Святого. Тело тления, движущееся к небытию, хотя и реально, но потенциально мертво небытием, даже Божественные смыслы — «словеса преждереченные», сохранившие себя, но не совершившие себя логосом (лицом) не воспринимаются Сыном Божиим воскресшим. Тело Христа есть мироздание воплощенных логосов, а не мироздание (мир сей) преходящих смыслов Божиих и тем более смыслов диавола (смерти). Естество рожденное человека меняется в небытие смерти при каждом движении или мысли, и даже во сне, поэтому сохранение Божественного вектора изменения тела своего от смысла Божия к логосу Божию и навык устойчивого в нем пребывания является основой святоотеческой практики тропоса: «Молю вас братия – внемлите себе».

Человек есть только тот, кто он есть во вневременном Промысле - так сегодня исполняется святоотеческое правило: «Никто, до самого выхода из мира не должен и не может быть уверен, что спасен». Этим святые отцы утверждают, что находясь в мире сем человек постоянно меняется — тление прелагается в нетление и падением обратно в тление до самого выхода из мира. И другое святоотеческое слово: «Если кто при жизни не вкусил меду Небесного, то после смерти уже Его не вкусит» - означает, что только в мире времени естество смысла может меняться и прелагаться для жизни (или смерти), спасение совершается только во времени, точнее в Таинственном несоединимом переходе тела из времени во вневременное жизнью Духа Святого. А из этого происходит другое святоотеческое слово, «если мы только в этой жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее всех человеков» (1Кор.15,19) — просить (и получать) что-то в мире сем от Христа без совершения посмертного тела воскресения (нетления) есть самое гнусное язычество - антихрист. Святые утверждали себе это правило еще более жестко, аскетикой в отношении своего тела тления, никогда ничего не прося телу своему (себе) в этом мире, а прося и собирая себе во Христе только тело бессмертия. Только эта, непреходящая со смертью милость Божия, творимая исходящим от Отца Духом Святым, есть молитвенно просимое святыми помилование Христом. Иными словами, канонично только совершение посмертного тела нетления — никаких интересов в этом мире временном ни о чем временном и ни о ком временном у Бога нет: «молю: по кончине моей повергните тело мое в пустынном месте, да изгложут его звери и птицы, потому что согрешило оно пред Богом много и недостойно погребения. Если же так не сделаете, то на месте, где живем, выкопав яму, погребите меня со всяким бесчестием. Бойтесь же слова, которое заповедал Великий Арсений ученикам своим, говоря: «На суде стану с вами, если кому дадите тело мое» (Завещание прп. Нила Сорского).

Христианство - это опытная вера вечности из времени мира сего, Богом воскресшим эсхатологическая по существу своему, опытная вера во Христа воскресшего, опытно удостверяемая до смерти совершением себе тела во Христе, получаемого после смерти. Христовы от апостолов и до сего дня постоянно «исследовали и изыскивали то, чего еще не имели: нетление естества, а также способы и смыслы сообразного ему обожения, к которому поспешали, возжелав соответствующей обожению славы во Христе. И это для того, чтобы, пострадав вместе со Христом в веке сем (который, как я сказал, Писание называет «временем», сопрославиться с Ним в будущем веке, стать по благодати и превыше естества наследниками Божиими и по Домостроительству — силой Вочеловечивания [Бога Слова], усвоившего Себе всю [человеческую] природу, сонаследниками Христа».

Братство есть удел святой соборной апостольской церкви, собор современников, исповедующий практическую эсхатологию святых, совершением эсхатологического изменения естества (тела) своего во Славу Божию, Которая есть только Мироздание Царствия Божия. Братство есть соборный тропос эсхатологической экклесиологии, дополняющий, а при желании и доминирующий над обыденной жизнью человека, для исполнения своей человеческой задачи и воли Божией.

Тропос братства св. Максима Исповедника предваряется пониманием, что всякий человек есть только тот, кто он есть во вневременном Промысле, что всякий человек непрерывно и необходимо меняется, временем к тлению или жизнью к бессмертию. А начинается братский тропос с обращения человека от времени к жизни - волевым, осознанным выбором себе нового творения Божия. Это волевое движение человека может иметь различные мотивы. К примеру потеря интереса к миру сему интересом и узнаванием иного мира (Мф.13,45-46), или когда интерес к миру времени исчезает, и человек видя бесплодие мира принимает решение о мире своем как о пустом и никчемном механизме, который уже ничего ему не дает и потому нужно и пора получить плод бессмертия (Мк.4,29), или нахождение в себе непреходящего, ради которого необходимо преложить всего себя ветхого (Мф.13,44), и даже просто, увидев пустоту и звериную безысходность мира смерти отказаться (обратиться) к мирозданию иному, совершенному Христом, где именно этого эсхатологического обращения современника - завершения (окончание) себя временного ожидают все святые и не враждовавшие с жизнью Духа Святого. Но это решение никак не об уходе из мира как знает мир, а именно эсхатологическое решение во Славу Божию о замене своего ветхого тела новотворением Божиим на нетление тела Царствия Божия — исполнение эсхатологической воли Господа: «Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною» (Откр.3,20). Или, что то же самое: «Ибо хочет всегда и во всех Божий Логос и Бог Своего вочеловечения действоватися таинству», вочеловечивания — воплощения нетления Христа.

Это волевое движение, если оно не лукаво, начинает братский тропос, устанавливает диалог с жизнью Духа Святого, жизнью обнимается и оканчивается время, а обнимание и окончание времени в человеке, совершают его истинным Концом, а становление истинным концом по естеству мира сего, при сохранении диалога с жизнью являет человеку истинное начало человека. Человек сам становится тропосом и Таинством практической эсхатологии, в котором таинственным диалогом жизни, конца и начала тела совершается новое, безначальное и бесконечное тело для жизни - «вечнодвижущееся стояние» лица в Логосе, которое есть: «обожение удостоенных обожения; а обожение есть по принципу окружения: обнимание и окончание всех времен и веков и всего что в них. А обнимание и окончание всех времен и веков и всего в них есть неразделимое единство в спасаемых всецелого и истинного начала со истинным и всецелым концом; а неразделимое единство в спасаемых всецелого и истинного начала и истинного и всецелого конца есть — самый лучший выход природных существ, которые началом и концом существенно ограничены. Это непрерывное соединение в спасаемых чистого и подлинного Начала с чистым и подлинным Концом есть исход естественных [существ] из того, что сущностным образом отмерено было началом и концом. Такой же исход естественных [существ] из того, что ограничено было началом и концом, есть всемогущее и всесильное, непосредственное и беспредельное действие Божие, [простирающееся] до бесконечности в тех, которые удостоились подобного исхода, превосходящего [все] постигаемое умом. А всемогущее и всесильное, непосредственное и беспредельное действие Божие, простирающееся до бесконечности, есть неизреченное и сверхнеизреченное наслаждение и радость, порождаемые невыразимым и премысленным единением [с Богом] тех, [кто удостоился] этого действия; смысл и причину такой радости, непостижимой умом и несказанной, нельзя обнаружить в природе существ [тления]».

Это волевое движение, преодолевает главную и принципиальную ошибку всего интеллектуального подвижничества: святоотеческое делание нетления и «сообразного ему обожения» начинается не подражанием и молитвами, не верою и поиском учителей, все это только прилагается к личному волевому реально-практическому, эсхатологическому движению от временного своего в себе к жизни Божией. А обращение от себя временного к жизни есть отказ от мира времени и без слов, но на языке души прошение у жизни Духа Святого обнимания и окончания времени для эсхатологического самозавершения своего тления новым телом нетления в тропосе к жизни: «тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь» (Мф.7,14), и только потом, получив новыми способностями удостоверение о диалоге с жизнью святые «исследовали и изыскивали то, чего еще не имели: нетление естества, а также способы и смыслы сообразного ему обожения, к которому поспешали, возжелав соответствующей обожению славы во Христе». Иными словами святоотеческое спасение состоит из двух деланий: практики спасения — тропоса, совершающего из тления логос, собор которых из всех времен и по всей вселенной есть Тело Христово — святая соборная и апостольская церковь; и творения святыми «способов и смыслов сообразного ему обожения» которые, оставаясь смыслами временными меньшей частью есть святоотеческое наследие и вера православная: «кто [заповедь - смысл] сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном» (Мф.5,19). Желающим практического, эсхатологического самозавершения себя тропосом жизни являет себя Эсхатологическое царствие Христа, и в Нем все ранее (и по всей вселенной) совершившие себя логосами тропосом из этого же волевого движения. Эсхатологический поиск жизни приводит ко Христу и всем живым в Нем, изображаемым на иконах святым и не известным, а поиск Христа без эсхатологии «посредством одного только подражания и сношения, как у людей единонравных и любящих друг друга» совершает антихриста.

Эсхатологическим отказом от времени тела, человек отказывается и от всех духов временных вручением себя практическому Таинству жизни, которым и совершается святоотеческий тропос преложения тления в нетление: «Кто, [преодолевая свое] разделение вследствие преступления, соединяется, тот прежде всего отделяет себя от страстей, затем - от страстных помыслов, далее - от естества и логосов, присущих этому естеству, а потом уже - от умозрений и от ведения, связанного с ними. Наконец, уходя и от пестроты логосов Промысла, он неведомым образом достигает логоса Единицы. И только в этом логосе ум, созерцая собственную непреложность, радуется радостью неизреченною (1Птр.1,8), восприняв мир Божий, который превыше всякого ума (Флп.4,7) и который бдительно хранит свое незыблемое достоинство». В братском тропосе происходит изменение тела неизменной жизнью, а не замена духа человеческого. А изменение способностей тела на нетленные меняет и способности естества на способности Тела Христова — невосприимчивого к страстям, помыслам, естеству, ведению, умозрениям и лучшее — естеством новотворенной способности воскресшего ума и чувства опытное восприятие мироздания этих способностей: «И только в этом логосе ум, созерцая собственную непреложность, радуется радостью неизреченною (1Птр.1,8), восприняв мир Божий, который превыше всякого ума (Флп.4,7) и который бдительно хранит свое незыблемое достоинство».

Это самозавершение веков творения тела своего ветхого - «исход естественных [существ] из того, что ограничено было началом и концом, есть всемогущее и всесильное, непосредственное и беспредельное действие Божие, [простирающееся] до бесконечности», «отвержение себя» - необходимо отличать от окончания времени человека для смерти в мире сем: «Иисус сказал ученикам Своим: если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мф.16,24). Разумеется, идти за Христом не означает нести пред собою образ Спасителя, а идти (следовать) тропосу Христа, исполнившего волю Отца совершением себя Логосом - как и Господь, преложить Духом Святым тело смертное Божественного смысла в бессмертие Логоса Божия. Тропосом Божиим назвал Себя Господь: «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Ин.14,6). Тропосом назвал путь Христов апостол: «сеется в тлении, восстает в нетлении» (1Кор.15,42). Тропосом называют святые эсхатологическое совершение Христом Тела бессмертного из Тела смертного: «Таинство воплощения Слова содержит смысл всех загадок и прообразов Писания, и также знание являемых и умопостигаемых тварей. И кто познал таинство Креста и Погребения, тот познал словеса преждереченных. Тот же, кто посвящен в невыразимый (Божественный) смысл Воскресения, познал и цель, ради которой Бог первоначально привел все в бытие». Крест и Погребение стали эсхатологическим концом природы Божественных смыслов – «словес преждереченных» всего мира, а воскресение Господа совершило эсхатологическую Цель «ради которой Бог первоначально привел все в бытие» - Логос Царствия Божия. Тропос, совершающий преложение Божественных смыслов в логосы Божии, эсхатологичен по природе своей воскресением Христа и совершает нетление во времени мира сего: «вы увидите Меня, ибо Я живу, и вы будете жить» (Ин.14,19) и более: «истинно говорю вам: нет никого, кто оставил бы дом, или родителей, или братьев, или сестер, или жену, или детей для Царствия Божия, и не получил бы гораздо более в сие время, и в век будущий жизни вечной» (Лк.18,30). Современная интуиция тропоса двойственна: для праха и его интеллекта – это смерть и смертельная опасность всему и себе любимому, для души любящей Бога – это всегда конечная (эсхатологическая) связь (путь) к Создателю Своему. Тропос жизни не убивает, а оживляет; поиск жизни для тропоса приводит ко Христу воскресшему в этом мире и вознесшемуся, а поиск себе Христа временого (в мире - во времени) - к антихристу. Мы исповедуем Христа «возшедшаго на Небеса, и седяща одесную Отца» - не пребывающего ни в чем в мире.

 Мы исповедуем Бога Святую Троицу: «Монада, двигаясь по причине богатства, преступила Диаду (ибо выше материи и формы, из которых состоят тела), и определилась Триадой по причине совершенства», и утверждаем равночестие Лиц Святой Троицы: «Ибо одно ведение у Отца и Сына и Святого Духа, потому что одна сущность и одна сила. Ведь [нельзя сказать, что] Отец или Святой Дух не ведали о Воплощении Сына, потому что во всем Сыне, через Воплощение самоосуществляющем таинство нашего спасения, сущностным образом [пребывал] весь Отец – не воплощаясь [Сам], но благоволя Воплощению Сына; также и весь Святой Дух присутствовал сущностным образом во всем Сыне – не воплощаясь [Сам], но содействуя Сыну в Его Воплощении». А равночестие Лиц Святой Троицы означает равночестие Слова и Жизни – «вечнодвижущееся стояние» логосов Царствия Божия, где вечное стояние увлекаемое вечным движением суть бессмертия лиц единством и неизменностью Лица Сына и Лица Духа Святого нераздельных Лицом Отца.

 Мы исповедуем «неизреченное и непостижимое ипостасное соединение Божества и человечества, всяческим образом приводящее, благодаря [самому] смыслу ипостаси, человечество к тождеству с Божеством и из обоих создающее сложную ипостась, но никоим образом не уменьшающее их сущностное и природное различие. Поэтому, как я сказал, и возникает одна ипостась этих природ, и их природное различие пребывает неповрежденным, вследствие чего и после единения сохраняется не уменьшаемым количество данных природ, даже соединенных. Ведь когда процесс соединения не влечет за собой совсем никакого изменения или перемены соединившихся, тогда остается невредимым сущностный логос каждой из двух соединившихся [природ]. А у тех [существ], логос сущности которых остается невредимым и после соединения, природы также пребывают неповрежденными во всех отношениях, не теряя вследствие единения ничего из того, что принадлежит им». А это означает, что в Богочеловеке Христе соединились но не слились в одну Две Его Природы, тварное осталось тварным, Нетварное – Нетварным, Бог остается Богом, а Тело – Телом Человека: природы неразделением не изменились, не слились и не совершились одной единой природой Бога. И потому нельзя утверждать, что Тело Богочеловека Христа есть одновременно Его Божественная природа - как учат современные монофизиты, утверждающие обожение человека в евхаристии тем, что принимая в причастии Тело Человеческой природы Христа: «сие есть Тело Мое» (Мф.26,26), человек принимает и Его природу Бога. Обожение новой человеческой природы есть несоединимое единство ее с природой Божественной. Нельзя верить современной монофизитской ереси, что в евхаристии происходит обожение человека: обожение есть несоединимое единство в тропосе природы Бога и природы Тела тварного в Богочеловеке. Евхаристия причащает Телу Христа, причащает воскресению без обожения - не все воскресшие «Бога узрят» (Мф.5,8) не имея обожения тела нетления (тела воскресения). Таинство Литургии не совершает Богочеловеком.

Современное богословие, оставив описание современной практики (промысла) новотворения, всей своей невостребованной информационно понятийной и творческой мощью интеллектуально пытает Литургию, синтезируя временные смыслы евхаристической экклесиологии, которые, вводя разнообразие пониманий-учений о Таинстве, вносят разнообразие и разделение в исповедание веры. Братство исповедует святоотеческое ведение Царствия Божия - новое мироздание Тела воскресения Иисуса Христа (ныне Эсхатологическое царствие Христа), где пребывают логосы Божие (святые) и Богочеловек Иисус Христос. Тело Лицо Сына Божия Иисуса Христа неслиянно единое с Божественной природой – Богочеловек Иисус Христос пребывает в Мироздании Своем, Которое есть по природе Тело (тварное Естество) Его – Богочеловека, Тайна Христа. Иными словами, хлеб и вино (смыслы преждереченные) в Таинстве Евхаристии, оставаясь хлебом и вином, прелагаются Духом Святым в логосы, в хлеб и вино естества (плоти) Мироздания Царствия Божия – Тела Христова, становясь по природе истинными Телом и Кровью Христа - новым Естеством Мироздания Божия, в котором Своем Собою Себе Мироздании пребывает Богочеловек Иисус Христос. В Евхаристии, если Таинство служится не еретиком, хлеб и вино прелагаются Духом Святым в хлеб и вино Эсхатологического Царствия Христа – истинные Тело и Кровь Богочеловека Христа. Мы причащаемся не образа, не смысла, не духа, не вида и не под видом хлеба и вина и не пр. синтетики, мы причащаемся самых настоящих, реальных хлеба и вина Царствия Божия – истинных Тела и Крови Христа, Тайна Христа: «Он одновременно и познает Самого Себя в Своей сущности, и обладает предведением относительно существования всего сотворенного Им еще до того, как оно приведено в бытие. Кроме того, в будущем Бог почтит сущих ведением по благодати относительно того, что есть по сущности они сами и другие, открыв им также смыслы приведения их в бытие, - смыслы, единообразно предсуществующие в Нем». В Богочеловеке Христе, Природы нераздельны, но не слились: тварное осталось тварным, Божие – Богом. Тварное Тело не перестает быть человеческим естеством, а обожается, неслиянным соединением Богочеловеком – становясь Телом Бога. А будучи по сущности и природе Телом – Мирозданием, в Котором пребывает Богочеловек, Человеческое не меняется и в тварной природе Мироздания и логосов Божиих его: мир не обожаясь становится только бессмертным, или, что тоже самое - причастие в Литургии не подает причастнику Природу Единого Бога, не делает Богом – не обожает, по этой причине никто из святых и никогда не совершал себе обожения в Литургии.

 «Вся православная вера состоит в правом исповедании Святой Троицы» утверждают святые. Мы исповедуем Царство Бога – Царство Отца и Сына и Святого Духа. Одно Царство Божие – Царство Трех Царей: «Мы чтим единоначалие; впрочем не то единоначалие, которое определяется единством лица (ибо и одно, если оно в раздоре с собой, составит множество), но то, которое составляет равночестность естества, единодушие воли, тождество движения и направления к единому Тех, Которые из Единого...». А «равночестность естества» есть равночестность Богочеловеков – Лиц Святой Троицы: «Ибо одно ведение у Отца и Сына и Святого Духа, потому что одна сущность и одна сила. Ведь [нельзя сказать, что] Отец или Святой Дух не ведали о Воплощении Сына, потому что во всем Сыне, через Воплощение самоосуществляющем таинство нашего спасения, сущностным образом [пребывал] весь Отец – не воплощаясь [Сам], но благоволя Воплощению Сына; также и весь Святой Дух присутствовал сущностным образом во всем Сыне – не воплощаясь [Сам], но содействуя Сыну в Его Воплощении». И потому: «Утешитель же, Дух Святый, Которого пошлет Отец во имя Мое, научит вас всему и напомнит вам все, что Я говорил вам» (Ин.14,26). «Напомнит» - не значит освежит в памяти прошлое, подобно повторению написанного. Ведение Святой Троицы не принадлежит миру и не подается миром, и никак в нем не хранится, и потому «напомнит»  - есть Таинство нового соединения с ведением Святой Троицы, но после Вознесения это единство совершает уже не Сын Божий, сидящий одесную Отца в Эсхатологическом царствии Своем, а Дух Святой Собою: «откровения о Божественном производятся посещающей по благодати силой Всесвятого Духа». И это же мы утверждаем в Символе веры, и в каждой Литургии преложение Даров в Тело Христово совершается Духом Святым. Целью христианской жизни после Вознесения Господа становится «стяжание Духа Святого», а правое исповедание Святой Троицы становится исповеданием единства Бога Слово и Бога Жизни Богом Отцом. Иными словами бытие мира от Вознесения и до окончания веков святые называют Домостроительством Духа Святого, полагая Его «удерживающим среду» (2Фесс.2,7) и потому исповедание единства Богом Отцом (несоединимых без Отца) неизменных от единения в Нем Лица Бога Сына и Лица Бога Духа, а точнее различия пределов Единства Отцом Слова и Жизни, становится исповеданием всего Царствия Божия – воплощенного Естества Трех Лиц Одного Бога.

«К Никейскому исповеданию веры не можем прибавить чего-нибудь, даже самого краткого, кроме славословия Духу Святому, потому что отцы наши об этом члене упомянули кратко по той причине, что тогда не возникало еще об этом вопроса» (Св. Василий). А «не возникало еще об этом вопроса» по причине отсутствия ответа - совершенное различие Лиц Святой Троицы и полное исповедание Лица Духа Святого являет «неизреченное истощание, которым определяется конец всех веков, Единородного Сына для обожения нашего естества». Или иными словами: «Ревнителям [веры] следует исследовать, какие создания [Свои] Богу надлежало помыслить как начинающие быть, и какие как не начинающие быть». Какое тварное, человеческое естество происходит Божественным смыслом из небытия во времени – рождается, и какое не имеет времени – Божественный смысл исходит не уходя, Кто есть Богочеловек Рождаемый и Кто есть Богочеловек Исходящий, которым Бог Отец «удерживает среду» (2Фесс.2,7) конец времен которой, обниманием времени уже совершен Иисусом Христом: «Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, Первый и Последний» (Откр.22,13).

А если ведение природы времени, естество, которое искушенный Адам назвал Евой (Быт.3,20), недоступно сознанию временных, то сколь превосходно и Таинственно естество благодати Божией, творением исходящее от Бога вне времени, именуемое в писаниях просто – дыхание жизни,  или Древо жизни. По этой причине Тайна Христа предваряет Тайну Духа Святого и ведение всего, что есть Божественный смысл «просто всякая жизнь, бессмертие, простота, неизменность, беспредельность и то, что сущностным образом созерцается окрест Бога, - они суть и творения Божии, и не начинали быть во времени. Ведь никогда добродетели или чему-либо из вышеназванного не предшествовало небытие, хотя и сопричаствующие им [сущие] сами по себе начинали быть во времени. Ибо всякая добродетель безначальна, и время не предшествует ей, поскольку она имеет от вечности своим Родителем единственнейшего Бога». 

Тайну Духа Святого предваряет Тайна Христа, пришедшего в конце веков Израиля спасти погибающее в небытие «начинающее быть»: «Таинство воплощения Слова содержит смысл всех загадок и прообразов Писания, и также знание являемых и умопостигаемых тварей. И кто познал таинство Креста и Погребения, тот познал словеса преждереченных. Тот же, кто посвящен в невыразимый (Божественный) смысл Воскресения, познал и цель, ради которой Бог первоначально привел все в бытие». Этот предел воплощения Собою «являемых и умопостигаемых тварей» утверждает Сам Господь: «Я послан только к погибшим овцам дома Израилева» (Мф.15,24). Или, что то же самое: «Вот наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет» (Иер.31,31). И заключает Новый Завет с домом Израиля на Тайной вечере: «сия чаша есть Новый Завет в Моей крови, которая за вас проливается» (Лк.22,5). Новый Завет заключен Иисусом Христом только с домом Израиля и домом Иуды. И Сам Господь предупреждает, что никогда не будет иного Завета с иными народами: «истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна иота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все» (Мф.5,18).

По этой причине божественный Павел говорит не о Завете Христа с другими народами, а о причастии Христу, но только с Израилем, о завете Бога со всем миром, но в Израиле: «Если начаток свят, то и целое; и если корень свят, то и ветви. Если же некоторые из ветвей отломились, а ты, дикая маслина, привился на место их и стал общником корня и сока маслины, то не превозносись перед ветвями. Если же превозносишься, то вспомни, что не ты корень держишь, но корень тебя» (Рим.11,16-18). Но причастие других народов Богу, как и самого Израиля совершается только Духом Святым, по этой причине: «оставайтесь в городе Иерусалиме, доколе не облечетесь силою свыше» (Лк.24,49), или, иными словами, Господь Сам открывает уделы творения Лицами Святой Троицы, и начинает исповедание Домосторительства еще одного Царя Небесного – Духа Святого. 

Продолжение: Для входа необходимо авторизоваться:  Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

gallery_file_2_b.jpg
gallery_file_18_b.jpg
gallery_file_29_b.jpg
gallery_file_30_b.jpg
gallery_file_22_b.jpg