Центр Святого Максима Исповедника

УСТАВ БРАТСТВА 2007

Введение

  

  Братство исполняет эсхатологическое учение преподобного Максима Исповедника, и учение преподобного Нила Сорского, изложенное в его «Уставе о жительстве скитском», где святой Нил говорит о об умном или мысленном делании, о внутреннем подвижничестве, рассказывает о превосходстве внутреннего делания перед внешним, с примерами и разъяснениями, со ссылками на писание и св. отцов. Говорит о бесполезности внешнего делания без делания  внутреннего для всех имеющих целью потрудиться Господу.

  В современнике совершается практическая эсхатология прп. Максима Исповедника, в Тайне Христа соединяются пути восхождения и схождения - святоотеческая традиция умного вхождения на Небеса и Промысла Божия, идущего волею с Небес ко плоти и миру во Славу Господа. Это практика глубокого вхождения в себя, восхождение от мира с одновременным схождением в глубины и пределы души в себе самих во Славу Божию.

Милостью Господа мы не первые и не единственные сегодня на этом пути, поэтому в эсхатологии православной церкви есть учение практической эсхатологии, исполняемой в свое время святыми отцами и подробно изложенное прп. Максимом Исповедником, это наш Небесный заступник. Канонизация прп. Максима и его учения делает наше братство каноничным.

  Промысел Божий не завершился с уходом святых отцов, творение продолжается. Сегодня Творец являет практическую эсхатологию «новой твари», во всем мироздании, в каждом происходящем событии, не только во святых, поэтому прп. Максим, зная предвечность практической эсхатологии человека, через ее безначальное и бесконечное совершение самим человеком, описывая практику своего служения Господу, просит не делать свои слова «пределом духовного толкования [данных] вопросов», и благословляет само делание: «если вам самим или при помощи других удастся домыслить или узнать что-либо, то по справедливости считайте это за лучшее и держитесь высшего и истинного разумения, плодом которого является полнота убеждения в сердце у тех, кто ищет духовного постижения трудных для понимания вопросов».

  Братство живет настоящим, поэтому в задачах, волею Творца стоящих перед современниками, сочетает практику умного делания по учению прп. Нила Сорского и эсхатологическое учение прп. Максима Исповедника о изменении природы человека во Славу Божию, изменением себя в умном делании, своей природы человека бытия в человека эсхатологического.

  «Устав» братства наследует единственно возможную форму изложения «Устава», эмпирически найденную преподобным Нилом Сорским в его «Уставе о жительстве скитском», который не содержит никаких человеческих признаков и границ коллектива, не грешит никакими инструкциями и обязанностями, ни указаниями деятельности для братьев, не создает внешних отличий и разделений, а напротив преодолевает в Тайне Христа безграничной Милостью Божией всякое человеческое разделение признаками коллективов. Устав прп. Нила не устанавливает внешнего делания, поэтому своим «Уставом» прп. Нил утверждает единственное, но безграничное и бесконечное, вселенское, пред Господом, единство братьев своих «единодушием делания», и братского собора во Христе единым духовным деланием христиан в миру и Промысле Божием. Такова единственно возможная форма «Устава» братства святого Максима Исповедника.

  В «Уставе» прп. Нила отсутствуют человеческие признаки коллектива и нигде не сеются человеческие разделения, только так, по учению прп. Максима, не происходит падение коллектива в мир, активно культивирующий всякую уставную самоиндентификацию для отделения и отстраненности, а напротив, культивируется рождение и делание самих личностей, в Таинстве Христа общение различий. Святой Максим утверждает собирание и сохранение различия (личностей), как действие и присутствие благодати различия Трех Лиц Святой Троицы, для устранения зла безличия разделения. По учению ап. Павла (1Кор.12,4-30) это единственная возможность присутствия Причины в описании универсальной и космической ситуации современного Промысла Божия.

 Поэтому способ изложения «Устава» прп. Нила Сорского содержит Божественный потенциал Промысла практической эсхатологии прп. Максима Исповедника в единственной Господом данной возможности изложения на конце веков, преодолевающей все разделения (и «пять великих разделений») в природе человека. Поэтому «Устав» братства написан в виде определения начала и места, делания и конечной цели. Это соборный опыт практической эсхатологии на непреодолимой границе времени и вечности, во Славу Божию, опыт разрешения предельного напряжения и безысходности современной христианской жизни в благодатнейшей реальности эсхатологической экклесиологии.

Практическая эсхатология

  Милостью Божией мы живем и трудимся Промыслу Господа на конце времен. Происходящее сегодня, как никогда ранее, до пределов вселенной (во всем видимом и не видимом) Божественно позитивно. Сегодняшнее время совершеннее и несравнимо благодатнее предыдущего, всего Византийского и святоотеческого времени христианства, сегодня совершается вечность о Господе, самое главное,  прекраснейшее и центральное, целевое во всей истории и во всей вселенной творение Отца, а для нас событие, «се творю все новое». (Откр.21.5) Все прежнее только предваряло Промыслительные события нашего времени, сегодня вершится Тайна Христа, абсолютная и непреходящая.

  Вводя в свою эсхатологическую синергию, св. Максим бесценно облегчает осознание и принятие практической эсхатологии современниками на конце веков, открывая восприятию онтологию происходящего в современном мире, ключевые, дарованные Промыслом цели, средства, задачи и способы исполнения практической эсхатологии как конечного пути спасения, живущим на конце веков. Свою эсхатологическую практику в Промысле Господа св. Максим называет опытом своей души: «Опытом же я называю действенное ведение, превышающее всякое разумение, а ощущением – само причастие познаваемому, которое превыше всякого разумения». «Действенное ведение» (делающее знание), это опытное, осознанное душою, исполнение Промысла св. Максимом, делающего, практически исполняющего эсхатологию Второго пришествия. «Действенным ведением» обладает только актуальное настоящее в человеке способное менять свою природу и мироздание, только душою исполняется практическая эсхатология.  

  Излагая свой опыт, прп. Максим описывает «само причастие познаваемому, которое превыше всякого разумения», даруемое Господом для изменения природы материи в Промысле. «Причастие познаваемому», это осознанное взаимодействие души с объектом ее эсхатологической практики, проявляющееся в разумении природы познаваемого о Господе объекта мироздания - времени, начала и конца творения, прошлого и будущего, «движения и стояния» логосов, бытия, вечнобытия, настоящее мира сего, настоящее нового мира в Господе воскресшем и др. Это есть объекты - средства и ресурсы практической эсхатологии исполнения Промыслительной воли Творца о изменении природы всякой твари в новую тварь вторым пришествием Господа.

  Описывая свою практическую эсхатологию, прп. Максим не использует смысловые ассоциации или притчи, его слова предельно конкретны и практичны, это слово о реально происходящем действии души на конце веков, слово человека исполняющего и разумеющего творение Господом Новой твари: «а обнимание и окончание всех времен и веков, и всего в них, есть неразделимое единство в спасаемых всецелого и истинного начала со истинным и всецелым концом; а неразделимое единство в спасаемых всецелого и истинного начала и истинного и всецелого конца, есть самый лучший выход природных существ, которые началом и концом (были) существенно ограниченны. А выход тех существ которые были по началу и концу ограниченны, есть в удостоенных непосредственная и бесконечная, и вовсе безграничная, всемогущая и сверхмогущая энергия (действие) Божия; а непосредственная и бесконечная и вовсе безграничная, всемогущая и сверхмогущая энергия Божия есть то находящееся в невыразимом и сверхумном соединении несказаемое и сверхсловное удовольствие и радость действованных, для чего вовсе не возможно находить мысли, или слова, или понятия, или речи в природе существующих существ».

  Святой Максим утверждает Таинство Христа, исполняемое практической эсхатологией Второго пришествия, как предузнанного до начала мира Святою Троицею, освобождение (разрешения) души всякой твари от ограничивающих ее пределов греха, и выводе из пределов (начала и конца греха). Но выход за пределы начала и конца греха и мира сего, (истинные) прп. Максим делает и утверждает не иначе, как только через новое творение Господа – через «неразделимое единство в спасаемых всецелого и истинного начала и истинного и всецелого конца» Таинством практической эсхатологии.

  Здесь, Божией Милостью освобождения души, св. Максим исполняет и особо утверждает предвечное отличие практической эсхатологии от христианского покаяния и разрешения личного греха человека в Таинствах церкви, утверждает иное Промыслительное, эсхатологическое освобождение всякой души от всех грехов при освобождении от первопричины всех грехов души на конце веков - от первородного греха. Прощение Отцом всякой твари изменением самой природы плоти – практическое творение Богом единства начала и конца в новой безначальной и бесконечной природе плоти человека Господом Воскресшим, творение новой твари Царствия. Это творческое действие Бога, начинается с обниманием вечностью времени во всякой твари и этим определения и единения всяким концом своего начала во всем творении Божием. Второе пришествие есть Таинство Христа, творящее «неразделимое единство» Конца и Начала в безначальной и бесконечной природе нового человека, новой твари без греха – логосах о Господе.

  Эту Тайну Христа, самоделающего Свое Второе пришествие, мы называем практической эсхатологией, современным нам Промыслом, творением Господом (изменением), не вида и всякого содержания мироздания, а иного, нового  естества самого мира: «се, творю все новое» (Откр.21,5), того «материала» из которого Богом сотворен весь мир: «Ибо вот, Я творю новое небо и новую землю» (Ис.65,17). Это Таинство Христа исполняет слово Господа: «да не обратятся, и прощены будут им грехи» (Мк.4,12). Сегодня Милость Божия тотально прощает грехи всякой твари, творя «обнимание и окончание всех времен и веков, и всего в них», не зависимо от учений и человеческой воли. Смертью греха в «неразделимом единстве всецелого и истинного начала со истинным и всецелым концом», безвозвратно снимается с души грех, душа «не обращаясь» к Творцу прощается Милостью Господа (разрешается от греха), навсегда теряет способность грешить обретением себе нового естества без первородного греха. Блаженный Августин, видя это же Таинство Христа, явленное позже прп. Максимом, как совершение абсолютной свободы души от греха, называет плод этого Таинства освобождения души от греха - «не быть способным грешить»: «Велика свобода быть способным не грешить. Но величайшая свобода - не быть способным грешить». Получив прощение изъятием корня всех грехов - первородного греха.

  Практическая эсхатология, творимая скрытой мистической благодатью, принадлежит действию «мира горнего» и этим отличается от собственно эсхатологии, как учения о конечных судьбах мира и человека, принадлежащих и событийно развертываемых в «мире дольнем». Поэтому описание практической и благодатной эсхатологии «действенного ведения» прп. Максима Исповедника радикально отличается от общепринятой собственно эсхатологии мира в пророческих словах святых и в «Откровении» ап. Иоанна. Эти эсхатологии встречаются только в самом человеке, для исполнения обоих эсхатологий принимающим собою все в мире и на себя за все в мире. Но, в отличие от собственно эсхатологии, единственная задача практической эсхатологии, ее крайняя и благодатная Цель и Причина, это – освобождение душ от греха, только так мир начинает за все платить самоисполнением себе своей собственно эсхатологии разрушения по «Откровению» ап. Иоанна. Впервые эта цель в учении Церкви была явлена Господом прп. Максимом Исповедником и дарована исполнению Церкви, всякое иное «действенное ведение», не имеющее основанием и целью освобождение душ от греха через «неразделимое единство в спасаемых всецелого и истинного начала со истинным и всецелым концом», в т.ч. и собственно эсхатология Откровения, не есть Промысел Божий.

  Практическая эсхатология не меняет и никак не влияет на мироздание, на его формы, события, качества, свойства, социумы, культуры, религии, знания, отношения, соглашения, субъекты, объекты и пр. и ничто из знаемого мира, и самого внешнего человека, в исполнении Промысла не задействует, поэтому ее работа и плоды никак не проявляют себя в самом мироздании, все мироздание сегодня живет как обычно: «ибо, как во дни перед потопом ели, пили, женились и выходили замуж, до того дня…» (Лк.17,27), «и во дни Лота: ели, пили, покупали, продавали, садили, строили;» (Лк.17,29) «Так будет и в тот день, когда Сын Человеческий явится" (Лк.17,30)

  В этом коренное, Господом воскресшим, отличие практической эсхатологии от всех мистических практик в мире. Никак не проявляя себя во вселенной, не воспринимаемая сознанием ветхого человека, ничто и нигде не меняя во внешнем и духовном, ни формы, ни событий, практическая эсхатология только необратимо разделяет плоть каждого человека на две различные природы плоти - воспринятую Телом Христовым, и не наследуемую Царствием: «во время жатвы Я скажу жнецам: соберите прежде плевелы и свяжите их в связки, чтобы сжечь их; а пшеницу уберите в житницу Мою» (Мф.13,24-30). Эта жатва есть дополнительная икономия Царствия, совершаемая сегодня здесь, в этой вселенной, человеком («жнецом») в реальности практической эсхатологии, предузнанной Святою Троицей до сотворения мира и тем всегда присутствовавшей предсуществованием Цели Царствия Божия во всем творении Божием. В этой промежуточной, предвечной реальности происходит то крайнее разделение плоти на природу тления - «плевелы» и природу нетления - «пшеницу о Господе». Поле жатвы есть плоть человека: «У кого дело, которое он строил, устоит, тот получит награду. А у кого дело сгорит, тот потерпит урон; впрочем сам спасется, но так, как бы из огня. Разве не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас» (1Кор.3,11-16). Не всё естество человека есть храм Божий, а только то, новое тело, «пшеница о Господе», которое Духом Божиим, имеет нетление, в которой «сам спасется», только Тело в Котором воскрес Господь Иисус Христос. 

  О пребывании в эсхатологическом Царствии Господа и опыте действования в Нем рассказывает прп. Максим Исповедник: «а сверхмогущая энергия Божия есть то находящееся в невыразимом и сверхумном соединении, несказаемое и сверхсловное удовольствие и радость действованных, для чего вовсе не возможно находить мысли, или слова, или понятия, или речи в природе существующих существ». «Тление не наследует нетления» (1Кор.15,50), а естество тления никак не воспринимает присутствующую в теле человека естество нетления, в котором человек «сам спасется, но так, как бы из огня» - все мироздание и всякая плоть есть Домостроительство Божие. Только природа плоти нетления человека для воскресения, отделяемая и собираемая Эсхатологическим Царствием Божиим, в дополнительной реальности практической эсхатологии святых, способна в Господе воскресшем быть «в невыразимом и сверхумном соединении», понимать и слышать «глаголы неизреченные», воспринимать то, что принадлежит не миру духовному, а именно естеству и способностям и свойствам плоти, но не духа - восприятию и разумению творения, всего телесного и всего духовного, тому чем воспринимать и чем разуметь и совершать утверждает Святогорский Томос. Иначе сложная ипостась Сына не есть Новотворение Отца, а Господь не воскрес в Теле.

  «Апостол Павел был  восхищен  в рай,  и  потом до третьего  неба  «аще в теле, или кроме тела, не вем,» (2Кор.12,3-4) говорит он, -  и   слышал   там  неизреченные глаголы, «их же не леть есть человеку глаголати» - человеку тления. Предвечная, без времени, реальность практической эсхатологии, есть творение Божие до начала мира, предвечно воплощающая все тварное в его настоящем до пришествия Господа во Плоти, и после  воскресения Иисуса Христа соединяющая новое, второе тварное настоящее ныне эсхатологического Царствия Господа, Тела Христова с настоящим мира сего. Это истинное и всецелое Начало и Конец времени в самом времени и всего что во времени всеми сотворено, всего «мира дольнего». 

  «Неизреченные глаголы» Таинства практической эсхатологии не доступны сознанию и разумению естества тления, но можно увидеть еще одно настоящее своей души в Промысле и тем принять, что вся эсхатология прп. Максима не есть богословская наука, а ничто иное, как введение в мистическую благодать практической эсхатологии его собственной души. Это великий труженик Промысла Божия и практик во Славу Господа, предупреждающий о демонической природе самого богословия: «богословие без практики, есть демоническое богословие». Прп. Максим постоянно учит опыту эсхатологического делания своей души, выражая вечный зов Благодати как «радость действованных, для чего вовсе не возможно находить мысли, или слова, или понятия, или речи в природе существующих существ».

Преподобный Масксим и святые вводят в опыт своей души о Господе воскресшем, как единственно спасительному деланию: «невозможно существовать разумению относительно Бога вместе с опытом Бога, а мышлению относительно Него – с ощущением Его. Разумением относительно Бога я называю соразмерность, [происходящую] из сущих, знающего созерцания Его; ощущением – опыт сверхъестественных благ, зависящий от причастия [им]; мышлением – [происходящее] из сущих простое и единственное ведение относительно Бога. Пожалуй, и в отношении всего другого можно наблюдать то же самое: когда имеется опытное [сознание] определенной вещи, прекращается разумение относительно нее, а когда она ощущается, то бездействует мышление относительно нее. Опытом же я называю действенное ведение, превышающее всякое разумение, а ощущением – само причастие познаваемому, которое превыше всякого мышления.»

  Таинство практической эсхатологии проявляется открытой мистической благодатью в человеке, есть ею (благодатью): «действенное ведение, превышающее всякое разумение» и  ощущение – «само причастие познаваемому, которое превыше всякого разумения». Интеллект человека гностического не касается (не причастен) даже своего настоящего. Практическая эсхатология обращает душу и ум к их Причине и синергическому восприятию, опытно различающему «ощущению» в причастии объектам ее действия, поэтому рассказывая о своей практической эсхатологии прп. Максим так легко и точно описывает недоступные интеллекту, но хорошо известные ему объекты творения, самого бытия и основ мироздания, имея «опытное [осознание] определенной вещи» без греха «разумения относительно нее»: начало и конец всякой вещи и всякого человека, время, вечность, бытие, благобытие, жизнь, движение и стояние, греховные повреждения, логосы, безначальность и бесконечность, природу плоти и др. Это не плод обучения и традиции, это плоды мистической благодати Таинства практической эсхатологии Домостроительства Божия, даруемые «не мерою» исполняющим ее: «Всякую у Меня ветвь … приносящую плод, [Отец] очищает, чтобы более принесла плода. (Ин.15,1-2)

 +++

  Мы братство мистиков, поэтому наша эсхатология, это опытно узнаваемое и направляемое нашей волею движение души во Славу Господа нашего Иисуса Христа. Это практическая эсхатология, в которой эсхатологическое учение наших святых отцов действует их практическим опытом и трудами. Мы не идем по пути богословия и славословия, мы посильно исполняем практику святых отцов в нашей жизни.

  «Молю вас, братия, внемлите себе», с этой святоотеческой заповеди начинается практическая жизнь братства. Если исполнять эту заповедь тщательнее, чем наблюдение за своими помыслами и движениями духа на их соответствие современному знанию о грехе, то уму открывается Промысел Божий в нашем времени: практическая эсхатология своей души через внимание себе самому – себе внутреннему человеку, Новой твари во Христе. Сегодня это близко и доступно.

  В братском соборном делании внимание сопровождается волевым усилием личности, молитвенным восхождением к Небесам и одновременным схождением в глубины души и мироздания в себе самих. Так происходит, когда онтология движения души и духа перестает быть желанием ветхой плоти, а становится именно волевым усилием личности «пылким желанием», когда ветхий человек, внимая иному себе - новой твари во Христе находит и определяет им для себя через него, его волю Небес. Определяет себе в делание и исполнение всем естеством и крепостию своею, как единственное свое. Воля ветхого тела души неразделимо принимает волю тела иной природы, внимает и меняется вместе с ним, и уже не ищет, а только определяет себе волю Небес, нераздельно как  себя, но без слияния, не исчезает (мы остаемся во плоти).

  Так действует мистическая благодать практической эсхатологии, которая выводит душу на границу бытия и небытия, на периферию человеческого сознания. На самоопределение пред Господом. Здесь не на кого и не на что опереться, ничто из мира не задействует человека, не направляет и не защищает, но душа исполняется неизреченной ревностью Творцу своему, и страхом Божиим, опытно узнавая явление себя из небытия и содержание Господом, принимает продолжение себе благобытия в спасенном Им новом мироздании Царствия Божия. Здесь душою обретается смирение и опыт безнадежности и никчемности всякой твари и мира для бытия, для веры и спасения, душа осознавая себя предоставленной самой себе и Отцом и миром, опытно принимает то ведение, которое прп. Максим Исповедник назвал «заимствованное бытие».

  Здесь начало мироздания из небытия, оно сегодня доступно в новой плоти, естеству вертикального восприятия мира, присутствует с новым настоящим и Промыслительным Концом – воплощением жизни о Господе, творящим Свое Второе пришествие, и потому наполняет веру деятельным, опытным содержанием, очень благодатным для призванной Богом психики. Здесь негде прятаться заблуждениям, нет посредников между Богом и человеком, все целостно в той единственной соборности, как ее утверждают все святые и  св. Максим – в соборе Бога и человека, и собором в Господе человеков, здесь святыми собиралась «полнота убеждения в сердце».

  Начало всего творения и конец сегодня явлены Господом присутствием вечности во вселенной, обнимающей сегодня начало и конец времени. Все Им, от Него и к Нему, и для Него создано. Входящий Второй раз в мир освобождением (разрешением) душ от греха Господь есть Начало (Альфа) и Конец (Омега) всего Промыслительного действования. Даруя опыту души всегда присутствующее в этой вселенной второе настоящее, для обнимания времени и освобождении душ от греха, даруется разумение и вмещение начала и конца всякой твари, Господом самоделающим Второе пришествие Свое. Этим, от Господа, присутствием и воплощением вечности в современной вселенной, снимается главный эсхатологический запрет Творца, до времени (без воплощения вечности) защищающий от разложения мироздание и направлявший все эсхатологические потуги душ, против самого человека. Сегодня опытно явлено, что эсхатологические «призывы и ожидания» без практики обнимания времени, не есть Промысел Божий и творение Богом новой твари во Христе, а только запрещаемое Вседержителем разрушение мироздания, есть последнее, величайшее искушение человека самим миром.

  Эсхатология не от Господа исполняется душою без участия вечности, вне Таинства практической эсхатологии, поэтому исполняет не единение конца и начала, и не творение новой себе плоти Духом Святым. Такая эсхатология говорит и несет в практике своей элементы и сценарии смерти и разрушения мира, сценарии конца мироздания сего, это есть суицидный тупик, ведущий в саморазрушение личности и души человека. Вся практическая эсхатология Господа абсолютно и только позитивна, только конструктивна и созидательна, только благодатна для человека, как весь Промысел Божий. В практической эсхатологии нет веры в мир и миру, есть только обнимание времени мира, и потому нет никакого человеческого чувства и ощущений (знания): ни «промыслительной» избранности, ни творческой элитарности, ни укрепляюших веру откровений и чудес, ни страха всепрощения, ни «злорадного апокалиптического пессимизма», нет интереса к разрушениям и созиданиям, к «эсхатологическим событиям и предчувствиям». Есть только то совершенное безмолвие – умное бесстрастие ко всему в мире, которое  прп. Максим называет «[происходящее] из сущих простое и единственное ведение» и уточняет что: «когда имеется опытное [сознание] определенной вещи, прекращается разумение относительно нее, а когда она ощущается, то бездействует мышление относительно нее». Это не бесстрастие и безмолвие святоотеческого подвижничества, это иная тишина реальности практической эсхатологии души, предвечной всему творению и потому всякому человеческому чувствованию и восприятию тленной твари. Это есть реальность обращения деятельных сил души к Добру, как утверждает св Максим и св. отцы в Святогорском Томосе.

  Современная практическая эсхатология это дополнительная икономия (домостроительство Божие), такое же, как Крестная смерть и воскресение Господа Иисуса в Теле Его. Поэтому для исполнения практической эсхатологии необходим отказ от всякого эсхатологического негатива для всех и для мира и в мире, получаемый из исполнения первого и единственного условия практической эсхатологии - нахождением и принятием Второго настоящего (второго рождения) своей души во Христе, уже в этом мире.

  Первое настоящее в этом мире принадлежит миру сему, это сама душа от мира сего, со всеми интересами и соблазнами души в мире сем. В современной практической эсхатологии уже необходимо преодолевать проблему экуменической болезни личности – найти и принять, что свое настоящее уже не есть такое же настоящее для других душ, и не принадлежит единому настоящему всех душ в мире. В реальности практической эсхатологии настоящее одной души не есть уже такое же настоящее для другой души, как это было до конца восьмидесятых годов прошлого века. Сегодня каждый человек имеет настоящее только в собственной душе, и в собственной плоти, в том, что даровано лично ему от Бога. Настоящее для каждого человека сегодня, это только его собственная душа, разделение и различие быстро увеличивается, но поскольку все они рождены в мире сем, мы называем их первым настоящим каждой души.

  Прежнее тотальное единство жизни и всего настоящего сегодня воплощается с вечностью в «удерживающем ныне» (2Фес.2,7). Происходит то, что прп. Максим Исповедник в толковании на молитву Господню назвал: «под советом Бога Отца подразумевается то неизреченное истощание, которым определяется конец всех веков, Единородного Сына для обожения нашего естества». Поэтому практическая эсхатология, когда душа занимается ею только в первом своем настоящем, ведет не ко Второму пришествию Господа, а только к самоуничтожению и саморазрушению себя и своего жизненного пространства.

  Именно эта суицидная ошибка постоянно происходила и происходит в реализации неподконтрольного миру эсхатологического потенциала души, и привела к событиям саморазрушения России 19 века. Эсхатологическое делание души, производимое в первом настоящем есть прелесть, оно не восходит к исполнению и прославлению второго настоящего о Господе воскресшем, к спасению мира в новом Теле Христовом, все оно ограничено этим мирозданием, происходит и остается только в этом мире. Сотворенный человеком «эсхатологический» негатив реализуется душами, становится саморазрушением мира и социума, культуры и традиции, техногенными катастрофами и войнами. Становится разрушениями самой среды (вселенной), превращая цветущие сады в мертвые моря, снежные или безводные пустыни непригодные для жизни. Бог наш благ и не творит безжизненного несовершенства. Прелестная подмена в реализации эсхатологического потенциала души, неизбежного и предопределенного Творцом самой душе до начала создания мира, привели ко всем неисчислимым жертвам и  саморазрушениям в России и мире прошлого века.

  Писание называет Господа Иисуса «Агнцем, закланным от создания мира» (Откр.13,18) и говорит о Царстве, уготованном «от создания мира» (Мф.25,34). Великий Совет Святой Троицы, по учению св. отцов, есть предвечный (вне времени) бесконечный и безначальный Совет, в котором Бог наш предопределил сотворение мира, Воплощение, Крест и Погребение, предназначил Жертву Спасителя. Предвечным Великим Советом Святой Троицы в Тайне Христа предзадумано и совершено Богом все Царствие Божие. И Тем же Предвечным Советом «предузнан Христос, не по тому чем Он был по природе для Себя, но по тому, чем Он явился позднее (как Богочеловек), по домостроительству спасения нас ради. Ибо воистину подобало, чтобы Тот Который по природе Создатель сущности всяческих тварей, Он был бы и Самодеятель (Самоделающий) обожения по благодати тех, которые созданы, чтобы Дародатель бытия показался и Дародавцем вечного благобытия». Искупительное страдание Христово между Его воплощением и воскресением, св. Максим утверждает дополнительной икономией (домостроительством) Божиим, которое также есть Тайна Христа и Предопределение Великого Совета Святой Троицы о заклании Агнца до создания мира. (Откр.13,18)

   Сегодня в Промысле открывается, что только Предвечным Советом Святой Троицы предузнано два пришествия Спасителя в мир, и нигде иначе. Практическая эсхатология Второго пришествия есть Тайна Христа, это Сам Христос. Эта промежуточная реальность, отсутствующая в Царствии Божием, как и Таинство Креста и Погребения есть одна та же реальность практической эсхатологии – Эсхатологическое Царствие Господа Иисуса Христа, самоделающего Свое Первое и Второе пришествие. Не миром, но Самим Господом исполняется Его Первое и Второе пришествие. Потенциал (и ресурсы) и реальности практической эсхатологии предопределены предвечным Советом Святой Троицы до сотворения мира, поэтому практическая эсхатология всегда присутствует в мире своей собственной реальностью сотворенной до создания мира, содержит безначальность и бесконечность вечнобытия и вечного благобытия человеком своим (эсхатологическим). Господь открывает  предопределение Святой Троицы в самом Евангелии Своем, Словом о конце веков и Втором приходе в этот же мир.

  Таинство практической эсхатологии объемлет все веки, оно есть отмена веков до начала веков, это конец веков до начала веков, снимающий грех веков с души, это Пришествие Господа в Славе Своей до создания мира, совершаемое сегодня тотально для всех на конце времен от начала мира. «Это Таинство предузнал (предувидел) прежде всех веков только Отец и Сын и Святый Дух. Отец по благоволению, Сын по самоделанию  (собственнодеятельностью), а Дух по содействию».

  Практическая эсхатология отличается от собственно эсхатологии, как знания о конечных судьбах мира, тем, что в своем прикладном, исполнительном, Промыслительном преобразовании вселенной не нуждается и не касается ничего из этого мира и самого мира, оставляя весь мир и всякое предание самому миру. Субъект и объект практической эсхатологии только сам человек, поэтому все, по-человечески значимые, высочайшие и коренные события всей человеческой истории принадлежат собственно миру, а не практической эсхатологии Домостроительства Господа. Поэтому в практической эсхатологии нет никакого человеческого смысла и знания, нет места предательству Иуды, самоуничижения Господа и крестных страданий Господа Иисуса, нет никаких временных знаний и переживаний, ничего видимого во времени. Есть только Светлая пасха, Промыслительное событие Воскресения Христа Богочеловека, Нового Логоса Отца, предузнанное до творения мира, только Воскресение Господа имеет ключевое значение для Царствия  Божия. Поэтому Таинство Креста и Погребения прп. Максим относит не к Царствию, а к дополнительной икономии Домостроительства Царствия.

  Господь не творил смерти, но о практическом и единственном предназначении Своей смерти в Творчестве Отца говорит Сам Господь: «Сын Человеческий идет по предназначению» (Лк.22,22). Икономическое содержание всякой смерти в Домостроительстве Божием особо уточняет ап. Павел: «Ибо никто из нас не живёт для себя, и никто не умирает для себя.» (Рим.14,7), относя жизнь и смерть к Тайне Христа и новотворению Отца: «Ибо, живём ли - для Господа живём, умираем ли - для Господа умираем» (Рим.14,8).

Прп. Максим Исповедник однозначно утверждает преходящее значение Воплощения и смерти Господа, говоря, что Божественную (Конечную, Предузнанную) Цель Домостроительства и единственное в мире сем практическое значение для спасения и Царствия Божия имеет Тайною Христа только Воскресение Господа Иисуса Христа в Теле Его, только исполнение Воскресения – совершенная практическая эсхатология первого пришествия Господа, но не Само Воплощение Господа. Таинство Воплощения содержит смысл и знание Домостроительства временного мира сего, а Таинство Воскресения являет и творит непреходящее благобытие Царствия: «Таинство Воплощения Слова содержит смысл всех загадок и прообразов Писания, и также знание являемых и умопостигаемых тварей. И кто познал таинство Креста и Погребения, тот познал словеса преждереченных. Тот же, кто посвящен в невыразимый (Божественный) смысл Воскресения, познал и цель, ради которой Бог первоначально привел все в бытие», познал (принял) уже не Рай и райское тело человека Адама, а Царствие Божие, Тело Христа Богочеловека.

  Тело Воскресения Господа Иисуса Христа бесконечно отличается от Тела Воплощения Господа Иисуса Христа, творением Отца новой твари во Христе. Это Тело Нового мироздания второго настоящего души, Новый Логос, Тело иной, новой природы Царствия, а не Рая. Воскресшего Господа не узнавали ученики и Богородица. В Теле Господа Воскресшего тварь получила не только нетление прощением первородного греха, но и возможность несравнимо превосходнейшую – обожение и, сонаследование Богу, это именно новая творь Отца, Новое Слово Царствия, Новый Логос, новая природа единородного Сына, Богочеловека Христа и нового иного Им мира Богочеловеков, а не восстановление безгрешного естества Адама.

  Тело Воскресения Господа настолько превосходнее Тела Воплощения Господа, насколько благобытие Царствия Божия превосходнее Рая, где вечнобытийствовал перстный Адам. Но, поскольку Таинство практической эсхатологии в отличие от Царствия Божия ограничено пределами и реальностью Эсхатологического Царствия Господа Иисуса, «Устав братства» также в отличие от «Братского правила» ограничен пределом описания освобождения души от первородного греха Таинством на границе конца веков и Второго пришествия Господа.

  Прощение греха, тотально даруемое Милостью Божией в Таинстве практической эсхатологии, дарует человеку безгрешную плоть, человек теряет способность грешить, что бы он ни делал, но даруемым нетлением Господь полагает предел самим дарованным нетлением, закрывает двери самому человеку для обожения принятого нетления. Сегодня Промысел еще не исключает динамического диалога души в Таинстве практической эсхатологии, современные святые не ограничиваются (не пользуются) прощением им греха Господом без труда, дарованием неосознанного нетления, но продолжают всегдашнее святоотеческое делание. Где все святые сами «исследовали и изыскивали то, чего еще не имели: нетление естества, а также способы и смыслы сообразного ему обожения, к которому поспешали, возжелав соответствующей обожению славы во Христе. И это для того, чтобы, пострадав вместе со Христом в веке сем (который, как я сказал, Писание называет «временем», сопрославиться с Ним в будущем веке, стать по благодати и превыше естества наследниками Божиими и по Домостроительству — силой Вочеловечивания [Бога Слова], усвоившего Себе всю [человеческую] природу, сонаследниками Христа». Святые исполняют неизменный до конца мира, единственный путь (способ) спасения Господом – обожение, которое есть опыт осознанной жизни в нетлении. Этот опыт происходит из преодоления совоскресением эсхатологических скорбей «дней скорби» Пришествия (Мф.24,29), не выносимых для психики первого настоящего, ветхой твари. Это преодоление возможно только в этой вселенной, принятием логоса жизни нетлением в мире сем, от Отца Небесного, так же, как и Воскресение Тела Господа.

  Говоря о практическом опыте той «крайней, блаженной цели, ради которой все, она же ни для чего другого», воспринимаемой как «невыразимый Божественный смысл» благобытия, прп. Максим говорит не о Теле Воплощения Господа, а о Теле Воскресения Господа и обозначает реальностью практической эсхатологии границу между временем и Царствием, между преходящими вместе со временем событиями Креста с Погребением и Воскресением. Благобытие Царствия открывается только причастности практической, вне времени и смерти Промыслительной реальности Воскресения Господа на сорок дней в этом мире. Поэтому практическая эсхатология, не зависимо от воли мира, становится реальностью вне человека как следствие исполнения ее в самом человеке эсхатологическом, использующего конечный (последний) ключевой ресурс преодоления и наполнения непреодолимой печати смерти Господа между Телом Христовым – Мирозданием всего Царствия Божия и Телом Личного присутствия в Царствии Богочеловека Иисуса Христа.

  Празднуя Пасху Христову, Светлое Христово Воскресение, мы радуемся не только событию Воскресения Господа Иисуса, Господь воскрес не для празднования Пасхи, мы радуемся событию реальности исполнения победы над смертью и спасение мира через реальность практической эсхатологии. Мы возвещаем всему миру совершенную Радость практической эсхатологии, Пасху Пасхи Христовой, единственную и безотзывную, безначальную и бесконечную, предузнанную и творимую Господом до создания мира, и потому не зависимую от времени и мира, и всего, что есть в веках мира сего. Практическая эсхатология, это предел реальности Пасхи Первого пришествия Спасителя в мир, исполнена по учению прп. Максима «обратной перспективы творения», ее совершение входящим в мир Второй раз Господом предваряется прежде Самой реальности Царствия Божия не меньшею полнотою Богообщения у святых в реальности Эсхатологического Царствия Божия, как и во дни земной жизни Господа Иисуса Христа.

  По эсхатологическому учению прп. Максима «бытие», есть жизнь в мире сем, жизнь временная, тогда как «благобытие» человек имеет Господом в Теле Его, Царствии Божием, предвечностью Божественной природы Христа, точнее - безвечностью, но поскольку категории Бога не переводимы на человеческое сознание, для обозначения реальности Царствия, прп. Максим использует понятия «благобытия» Царствия и вечнобытия Рая преждереченного, как реальности с отсутствием времени. Человеческое сознание мира сего, будучи само порождением времени не может воспринимать ни вечности Рая ни благобытия Царствия, но ум человека эсхатологического, несоединимо соединяющего в себе два творения Отца, ветхого и нового человека, два мироздания, бытия и в благобытия, способен пребывать во втором настоящем нового тварного благобытия, где есть мир и вечность (жизнь и движение), а времени нет. «Ум Христов» (1Кор.2,16).

  Своею предвечностью человек эсхатологический обнимает необъятное – свое время, имея в себе безначальность и бесконечность благобытия, и своим различием вмещает начало и конец всего во времени, всего явленного и всех умопостигаемых тварей. Только человеком современником, имеющим Господом в себе самом безначальную и бесконечную природу благобытия новой плоти во Христе, Отец Небесный исполняет практическую эсхатологию Второго пришествия, соединяя в психике человека начало и конец времени и тем конец и начало всякой твари, всего видимого и невидимого.

  Практическая эсхатология, это самовыделение и самопреобразование Господом человеческой природы из природы человека гностического в природу человека эсхатологического. В соборном братском делании мы не занимаемся никаким самопознанием и самокопанием, не принимаем и не проводим в мир знания и сверхъестественного, не ищем способностей и силы, никого и ничего не касаемся, ничего здесь не меняем и не просим, мир нам не интересен. Мы занимаемся только собою в дарованной Господом (эмпирически найденной нами) братской традиции. Такой «отшельнический» эгоизм во многом схож и использует святоотеческую традицию уединения и умного делания, имеет целью спасение души «Ищите же прежде Царствия Божия и правды Его, и сия вся приложатся вам» (Мф.6,25). Именно обретение начала через исследование и принятие конца, как волевого движения души в реальность Славы Божией, определяет и рафинирует духовно-практическое братское делание, изложенное в «Уставе братства».

  Бог наш Творец и только доброго, Бог есть Любовь и Милость, и, если мы своим движением души желаем даже малого негатива в виде наказания зла или несправедливости или чего-то неконструктивного в мире, в нас говорит и действует не Отец Небесный. Творец, завершая практической эсхатологией творение Свое, как всегда ни с кем не воюет, ей просто не с чем воевать в ее предвечной, вне мира, реальности. Разрушение мироздания по «Откровению» ап. Иоанна, не есть творимый Богом Промысел, Господь Творец и Вседержитель всего мироздания, Вседержитель именно от собственно эсхатологического разложения (разрушения) мира, исполняемого теми, кто мир изначально предал смерти, всегда онтологически разрушал мир, и разрушает. Главная и единственная задача практической эсхатологии, это освобождение душ от греха, задача не разрушать этот мир и его первое настоящее, а только освобождая души Господом входящим в мир, нести то Второе, новое настоящее, которое уже есть здесь в мире со Дня Пятидесятницы и все явнее и осознаннее присутствует, то о чем так томился Господь - «Огонь пришёл Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся!» (Лук.12,49). Ей, гряди, Господи Иисусе!

  Назначение дат Второго пришествия исходит из мира, из абсолютного неведения Промысла и своего Творца. Конца веков нет в будущем и не сотворено нигде в прошлом, его никогда не было у времени и не будет, именно поэтому прп. Максим утверждает окончание веков как творческий акт «обнимания времени», а не смерть и уничтожение времени так, как самого греха. Началом вечности о Господе время вновь становится необратимым «вечнодвижущимся стоянием» логоса. Господом воскресшим конец веков преднадлежит во плоти самого человека Практической эсхатологией начала вечнобытия, известен святым отцам при опыте пресуществления своего бытия в нетление плоти вечного благобытия, без времени. Сегодня, дарованное Господом присутствие реальности вечнобытия (с воплощением логоса жизни) во вселенной, есть сокрытый ранее Небесами «удерживающий среду» (2Фес.2,7), источник жизни для нетления, это возможность свободного исполнения практической эсхатологии прп. Максима Исповедника современниками.

  Исполнение конца веков мира сего, освобождает души от греха и наполняет мир воплощением реальности благобытия Эсхатологического Царствия Господа Иисуса Христа, становится реальностью Второго пришествия Господа, дарующей принятием сверхприродного в нетленной природе человека эсхатологического. «А сверхприродным называем то Божественное и немыслимое удовольствие, которое Бог природно делает, соединяясь по благодати, с достойными; а противоприродным называем: эту невыразимую боль, состоящую в лишении (вышереченного удовольствия), которую (боль) Бог обыкновенно делает природно, соединяясь помимо благодати, с не достойными. Ибо, по отношению к подлежащему в каждом качеству расположения, Бог, соединяясь, как Сам знает, каждому дает чувствие по тому как каждый собою себя (свободно) возобличил (сформировал) для принятия Того (Бога) Который соединится непременно со всеми на конце веков» в  Его Таинстве практической эсхатологии.

Приводим краткое слово о практической эсхатологии.

  Практическая эсхатология, это предузнанное Святою Троицей Таинство творения «новой твари во Христе», в котором происходит Господом «обнимание и окончание всех времен и веков, и всего в них» в каждом человеке. Плодом этого Таинства становится освобождение душ от греха, изменением и присутствием (творением) в человеке эсхатологическом иной природы, иной плоти без первородного греха и тления. Плотью способной принять логос жизни в Теле Христовом –  воскреснуть и благобыть, исполняется Второе пришествие Господа Иисуса Христа и Царствия Божия.

  Реальность практической эсхатологии Второго пришествия сотворена Отцом Воскресением Сына Своего, Господа Иисуса Христа. Эта реальность не принадлежит миру, присутствует в мире человеком, как промежуточная реальность дополнительной икономии, содержащая временное (до начала) и вечное (после конца), соединяющая мир падший и мир спасенный Воскресением Иисуса Христа во Плоти Его. Поэтому говоря, что Бог «соединится непременно со всеми на конце веков» прп. Максим утверждает это соединение в Таинстве практической эсхатологии, и, как все достигающие обожения, уже опытно имели это Таинство соединения с Богом, и именно «на конце веков» присутствующем в этом мироздании и вместе со временем от Воскресения Господа.

Сегодня, воплощением «удерживающего среду» (2Фес.2,7), эта иная реальность касается всего, творя не потенциальное при святых, а реальное разделение плоти всех живущих на «пшеницу и плевелы», на плоть тления и плоть нетления: «один берется, другой оставляется» (Мф.24,40). Так Господь исполняет Слово разделения (прощения) Им человека с грехом человека: «да не обратятся, и прощены будут им грехи.» (Мр.4,12)

  Это радикально иное, новотворение в Промысле Господа. Ранее, только святые, достигая безисторической реальности Таинства практической эсхатологии, исполнялись новой тварью во Христе, становясь «силой Вочеловечивания [Бога Слова], усвоившего Себе всю [человеческую] природу» и тем «сонаследниками Христа». Промысел Божий исполненный святыми, «ставшими по естеству Силой Вочеловечения Бога», воплощен в человеке «жнеце» и этим Таинством господь завершает обнимание времени, разделяя плоть живущих на плоть тления и плоть воскресения, (на «пшеницу и плевелы») уже без участия и воли самого человека, не выводя в сознание человека («прощение без обращения»). Которое не есть то осознанное и желаемое принятие себя новой тварью, принимающей далее обожение, «сонаследование» и самовоскресение Господом своей плоти, которое и сегодня достигают святые через эту же единственную реальность спасения. Даруя одинаковую природу нетления плоти этим Таинством для Царствия Божия, перспективы благобытия в Нем у человека различаются принадлежностью природам Богочеловека Христа, не все воскресшие Бога узрят. Только «ум Христов» естества нетления, рожденный в этом мире, воспринимает Свое Блаженнейшее, бессмертное естество, и одновременно весь мир с его естеством тления.

  Таинство практической эсхатологии дарует не жизнь вечную, и потому это не воскресение, оно рождает Новую тварь во Христе – не способную грешить плоть, природа которой лишена повреждения первородным грехом. Отец творит новую природу плоти, Господом как у Господа воскресшего, но находящуюся в этом мире и способную, готовую принять жизнь в Господе Иисусе Христе во Втором пришествии Его. Это реальность Эсхатологического Царствия Господа Нашего в мире, реальность более сильная чем весь мир, всегда побеждающая мир сей своим воплощенным присутствием во святых, в Благодатном огне, нетлением в мощах святых и чудесах. От Царствия Божия в Силе и Славе Его, Эсхатологическое Царствие Господа Иисуса отличается только единственным, последним звеном начала творения мира сего - отсутствием логоса жизни в Сыне, нетление уже не содержит в себе смерти, но еще и не воскресло, не ожило, не приняло логос жизни у Христа.

  Практическая эсхатология возвращает безгрешный, Божественный смысл отношений смерти и жизни двумя пришествиями Господа нашего. В первом пришествии Господь смертью Своею побеждает всю смерть в мире, которая есть тотальное разрушение всей человеческой природы и мироздания первородным грехом, и восстанавливает бессмертие тела человека (воплощенного естества) нетлением (безначальностью и бесконечностью) человека во Плоти Своего Воскресения. Но тело и жизнь это два различных творения Божии, никто еще не воскрес в Царствии Божием. Воскресением Господа побеждены смерть и тление плоти человека, которая стала совершенным телом, сосудом и храмом Бога в человеке, способное принять и вечно содержать другое творение Бога нашего - жизнь от Господа, в своем новом теле – жить вечно.

  Жизнь есть творение Господа, слово Отца, которое (древо жизни) не есть смерть, не порождает смерть, не преобразуется в смерть, не умирает смертью с телом (жизнь не имеет в себе смерти замыслом и Творцом) и никак и нигде не соприкасается со смертью, ни во что не преобразуется, не расходуется, и никак не связанна со временем и творением тела. Бессмертие это (отсутствие греха – смерти тела) есть только нетление тела, это свойство и удел только самой новой плоти, новой твари, но не жизни. Поэтому в первом пришествии побеждается именно смерть (грех) и тление тела (сосуда), а вторым пришествием тело нетления оживает - воскресает, Господь наполняет сосуд жизнью Своею от Отца, даруется жизнь (в нетлении безотзывная и не отрицаемая – вечная). Сегодня Отец творит воскресение (точнее – оживление уже совершенного нетленного) Тела Эсхатологического Царствия Сына Своего.

  В этом нет Тайны. Писание изначально говорит о двух древах творения Божия, древе знания, повреждающего смертью только тело человека, но не его жизнь, и древе жизни, способном победить время и тление, и смерть, внести вечность даже в полностью поврежденное естество человека гностического, именно поэтому оберегая древо жизни от поврежденной грехом плоти праотцов, Бог изгнал их из рая. Древо жизни, никак и нигде не имеющее греха и смерти, только наследуется Телом Христовым, мирозданием Царствия Божия, во Втором пришествии Господа в Славе: «доколе не войдет полное число язычников» (Рим.11,25)

  Непознаваемое, но разумеваемое в синергии Таинство практической эсхатологии совершается сегодня для всех. В Промысле Своем Отец вводит древо жизни в эсхатологическое Царствие Господа Иисуса Христа воплощением логоса жизни  «удерживающим среду»: «Ибо тайна беззакония уже в действии, только [не совершится] до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь». (2Фес.2,7) Успением человека (логоса) жизни мира сего, «удерживающего теперь», начинается Второе пришествие.

  Инициируемая Таинством практической эсхатологии «тайна беззакония» завершается. Воплощение человека «удерживающего среду», вынуждает воплощение чувствуемой истиною мира (плоть) «человека греха, сына погибели». Тотальная апостасия человека бытия, воплощаемая «тайной беззакония» в теле «сына погибели», уже не есть свободный выбор человека современника, это Промысел предельного разделения человека и поляризации: «во многих охладеет (уйдет) любовь» (Мф.24,12). Апостасия есть обязательное и единственное состояние человека бытия, не имеющее никаких способов обращения. Умереть может только то, что воплотилось, смерти необходимо воплощение человеком в теле для смерти тела, попрание смертию смерти исполняется Господом во Втором пришествии практически - исполняется смертью тела человека смерти, смертью воплотившегося «человека греха, сына погибели»: «Последний же враг истребится – смерть» (1Кор.15,26)

  Апостол Павел предупреждает о реальном попрании смерти смертью и вводит в практику его исполнения Господом: «Да не обольстит вас никто никак: ибо день тот не придет, доколе не придет прежде отступление и не откроется человек греха, сын погибели… И ныне вы знаете, что не допускает открыться ему в свое время. Ибо тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь, и тогда откроется беззаконник, которого Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего.» (2Фесс.2,3-8).

  Господь являет Домостроительство Отца как непрерывную эстафету совершением новой твари Царствия ныне Небесного от святых к святым Его: «Я послал вас жать то, над чем вы не трудились: другие трудились, а вы вошли в труд их» (Ин.4,36-38). Царствие Божие совершается принятием и дальнейшим возделыванием принятого святоотеческого плода и передачей от души к последующей душе: «Жнущий получает награду и собирает плод в жизнь вечную, так-что и сеющий, и жнущий вместе радоваться будут; ибо в этом случае справедливо изречение: один сеет, а другой жнет» (Ин.4,37). Принимая эстафету Промысла новотворения естества Царствия: «Так будут последние первыми, и первые последними…» (Мф.20,16), совершенством которого определяется конец веков, святые исполняли Духом Святым Домостроительство всего соборного Тела Господа: «будучи по естеству силой вочеловечения Бога». А, принимая и собирая естество нетления святоотеческого древа спасения мира, передавали его следующему поколению во святых, которые в своем естестве, современном их миру, в себе, наследовали все совершенное ранее святыми до них нетление, и потому могли видеть все святое древо Эсхатологического Царствия Христова, которое не в прошлом или будущем, а всегда только в настоящем, в телах и душах современных миру святых: «…мир Мой даю вам» (Ин.14,27) и «Бог же не есть Бог мертвых, но живых, ибо у Него все живы» (Лк.20,38).

  Исполнение Промысла, есть импровизация, современными своему миру святыми, при совершении естества нетления, поэтому не имея возможности пророчествовать о конкретных событиях и деталях исполнения Второго пришествия Господа так, как ветхозаветные пророки открывали и совершали Первое пришествие Спасителя, святые видели только способ о Господе завершаемого святоотеческого древа святыми конца веков: «Они отнюдь не будут иметь монашеского делания, но им попустятся скорби, и те из них, которые устоят, будут выше нас и отцов наших». «Ибо выше всех мучеников поставляю мучеников тогдашних. Бывшие мученики боролись с одними людьми. При антихристе же будут вести брань лично с самим сатаною» (Из кн. «Учение Св. Писан. и отцов Церк.»).

  Нифонт, еп. Кипрский предсказывал: «Сын мой, до скончания века не оскудеют святые! Но в последние годы скроются от людей, и будут угождать Богу в таком смиренномудрии, что явятся в Царстве Небесном выше первых чудоносных отцов. А такая награда им будет за то, что в те дни не будет пред очами их никого, кто бы творил чудеса, и люди сами от себя воспримут усердие и страх Божий в сердцах своих…».

  Этими словами святые отцы говорят не о Домостроительстве Божием на конце веков, а открывают учение эсхатологической экклесиологии. Неизменным и единственно Промыслительным деланием от первого пришествия Господа до второго остается только дело спасения мира, совершенное Господом Иисусом Христом в Своей сложной Ипостаси, новотворением естества нетления и обожением естества нетления. Последние святые, точно так же как и первые святые совершают Господом тоже самое дело спасения мира, совершением в себе Духом Святым нетления и обожением своего нетления, одинаково пресуществляя в непроизвольных скорбях естество мира сего в естество Царствия.

  А пресуществление это более глубокое и предельное на конце веков спасением всего творения Божия и совершением новотворения тела соборного и самодостаточного человека: «…оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут двое одна плоть» (Быт.2,24). Это обретение новотворением единого у всех воскресшаемых, соборного естества нетления Тела Христова женою, совершается ее собором и становлением естеством нетления мужа: «…нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе» (Гал.3,29). Промыслительное спасение тела жены для Царствия особо отмечает ап. Павел: «муж есть глава жены, как и Христос глава Церкви, и Он же Спаситель тела… Тайна сия велика; я говорю по отношению ко Христу и к Церкви». (Еф.5,22-32) Но для совершения этой великой Тайны спасения жены, необходимо не только Таинство венчания и способность совершения соборности женою, но и опытное совершение соборного естества нетления Царствия Божия мужем, поэтому на конце веков спасение в соборе мужа и жены совершает спасение всего человеческого естества и «превышает монашеское делание» дополнительным к монашескому деланием спасения женского естества, которое возможно только через соборность тела и души у мужа и жены в Тайне Христа.

  А «попускаемые скорби» не есть никакие ранее известные и уже преодоленные святыми скорби и тем более не есть никакие бытовые скорби человека в мире, даже типично христианские скорби, но есть скорби новые, абсолютно иные и не попускаемые ранее святым. Это совершенно иные, специфичные «скорби» окончания веков, скорби чисто и только эсхатологические, преодоление которых превышает и содержит все святоотеческие скорби, поставляя современных святых превыше всех святых в Любви Христовой. (Ин.15,13).

gallery_file_1_b.jpg
gallery_file_17_b.jpg
gallery_file_28_b.jpg
gallery_file_31_b.jpg
gallery_file_23_b.jpg